| the very next flight |
[Jan. 11th, 2012|06:32 am] |
| [ | Current Mood |
| |  *_* | ] |
| [ | Current Music |
| | Modrý Efekt – Čajovna | ] |
с сегодняшнего вечера и до конца недели - я в уфе, где не был два с половиной года. всем привет, пишите сюда или в фсбук, если что
|
|
|
| Interlunation 3 |
[Dec. 23rd, 2011|03:08 am] |
| [ | Tags | | | mp3, weird radio | ] |
| [ | Current Mood |
| |  ` | ] |
| [ | Current Music |
| | Daniele Baldelli & Marco Dionigi – Mutant Wisdom | ] |
Наконец-то возобновил подкаст - теперь он будет публиковаться на "Афише". Первый выпуск после полуторалетнего перерыва - снова про советскую (и постсовесткую) подпольную (и не очень) музыку. Реакция радует!
|
|
|
| (no subject) |
[Oct. 7th, 2011|09:28 pm] |
Уехал в Питер на Этномеханику. Всегда рад всевозможным встречам. |
|
|
| Exit 2011. Director's cut |
[Jul. 20th, 2011|05:04 pm] |
| [ | Current Mood |
| |  q | ] |
| [ | Current Music |
| | Die Trip Computer Die | ] |
http://www.afisha.ru/article/exit_report/
Первый Exit прошёл в 2000 году как инициатива местных студентов против режима Милошевича и продолжался всё лето – через несколько дней после его завершения выборы в Югославии выиграли демократы; стало быть, удачно проводили на выход десятилетие хаоса и войны. Решено было продолжать: годом позже крепость снова приняла с своих стенах Exit – на этот раз он проводился без особой политической подоплеки, зато с иностранными артистами. Так началась настоящая история фестиваля.
Уже к 2004-му Exit основательно раскачался и стал одним из крупнейших музыкальных событий Восточной Европы, год от года только набирая обороты. Как доказательство – огромное количество туристов не только из близлежащих стран и охочей до всевозможных фестивалей Британии, но даже и из Австралии (по словам очевидцев, в палаточном городке Exit’а в этом году было даже официальное австралийское представительство). Жители постсоветского пространства ценят Exit за доступность – он и недалеко, и виза в Сербию не нужна, и стоит всё в Нови Саде смешных, в целом, денег.
В этом году Exit длился стандартные для фестиваля такого масштаба четыре дня, и каждый из них привлекал большими хедлайнерами, в основном на главной сцене и на дэнс-арене, которая по размерам и количеству собираемой публики была чуть ли не грандиознее основной. Всего же на сценах, расположенных на территории средневековой крепости, за это время отыграли более полутора сотен групп, артистов и диджеев, на которых смотрело свыше полутора сотен тысяч человек со всего света.
Первыми большими артистами фестиваля стали почтенные американские панки Bad Religion, которые в честь случившегося недавно тридцатилетнего юбилея, решили бегло пройтись по всем этапам своей карьеры. Которая у группы довольно ровная, не считая странноватого прог-рок-экзерсиса “Into The Unknown” (с него, впрочем, группа ничего и не исполняет) – скоростной и мелодический панк на социально-политические темы; все песни выступления звучат более или менее как одна, но забористая – под нее даже против воли хорошо мотать головой. BR играют практически в самом начале (перед ними на главной сцене отметилась только местная панк-формация Atheist Rap, выступавшая еще на самом первом «Экзите»; группа, к слову, крайне дурацкая), и отслушав часть концерта – бодрого, но всё-таки очень монотонного, - я спешу поменять сербские динары на специальные жетоны (именно по ним на многочисленных барных стойках фестиваля происходит расчет за всевозможные напитки; система доказала свою эффективность – лично я за все четыре дня не отстоял здесь ни одной очереди), а жетоны на прекраснейший сидр. И заодно предпринимаю первую подробную прогулку по крепости – на пути к Fusion Stage обнаруживаются сразу две площадки с диджеями, которые находятся во рву и на которых всегда пусто, дальше пытаются заглушить друг друга маленькая независимая (где двумя днями позже успешно отыграют екатеринбуржцы Tip Top Tellix) и металлическая сцены – и металлическая явно побеждает; на Fusion Stage (самой крупной из второстепенных площадок фестиваля) играет танцевальный рок смешная белградская группа Kill Me Laser, запомнившаяся перекаченным гитаристом и общим брутальным – никак не вяжущимся с музыкой – внешним видом. Если пройти еще дальше, со смотровой площадки открывается чудесный вид на Дунай и противоположный берег. Им же любуются посетители VIP-площадки, делать на которой решительно нечего, зато продается крепкий алкоголь.
Тем временем, пора возвращаться на мэйнстейдж: там вот-вот начнется выступление Arcade Fire, одной из главных больших фестивальных групп сезона. Канадцы играют вдохновенно и слаженно. Начинают, понятное дело, с “Ready To Start”, и далее – как по накатанной: звучит почти половина “The Suburbs” и главные песни с первых двух альбомов. Для меня катарсис наступает уже на третьей песне про Лайку и спустя несколько номеров я чувствую потребность выйти из толпы и послушать Arcade Fire с расстояния. Вдали от сцены я неожиданно знакомлюсь с прекрасной сербкой (которая некоторое время успешно выдает себя за француженку), мы идем по такому случаю выпить, чтобы позже вернуться вдвоем к самой сцене. Слушать Pulp.
Сначала на полупрозрачный занавес проецируются надписи на английском и сербском – в том числе “Do You Want To Have A Drink?” (толпа нестройным хором кричит “Ееееее!”) и “Da li su ovo gluposti?” (все смеются – кто-то «глупостям», кто-то на всякий случай), потом толпу спрашивают, не хочет ли она видеть дельфина. Толпа хочет – и вот уже на занавесе плещется лазерный дельфин, а вслед за ним появляются и Джарвис Кокер со товарищи. Джарвис Кокер прекрасен. Высокий и нестареющий гуттаперчевый человек в очках начинает с “Do You Remember The First Time?” (вопрос, пытавшийся затеряться среди других, проецировавшихся лазером) и все вопросы к реюниону Pulp, даже если они у кого-то имелись, отпадают сами собой. Pulp играют только классику – львиная доля сет-листа происходит с “Different Class”, три песни с “His ‘n’ Hers”, и по одной с двух последних альбомов группы; ранние вещи и всякие редкости с сюрпризами отброшены за ненадобностью: это Большой Летний Фестивальный Концерт, все песни от начала и до конца пропевают десятки тысяч людей, вокруг куча счастливых светящихся лиц, я снимаю на старую мыльницу грандиозный финал, где “Common People” подыгрывает вызванная Джарвисом на сцену скрипачка Arcade Fire, а прекрасная сербка что-то там делает с моей рукой.
Сменившие Pulp Magnetic Man оказались довольно невнятными. Мне и в записи эта супергруппа от дабстепа казалась предприятием жульническим, а живьем так и вовсе скука. Потенциал большого стадионного концерта MM использовать не удалось – и даже не потому, что Скрим не приехал (у него уважительная причина – скоро рожает жена), а потому что обещанный сценический супер-свет не поражал (особенно после Pulp), эмси нёс какую-то чепуху и совсем не управлялся с толпой, а доставучий пилорамный бас надоел всем еще несколько лет назад. Поэтому с главной сцены я вскоре сбегаю, чтобы до рассвета побывать на трех электронных площадках. На находящейся высоко на холме Elektrana вышедший после Хакера (который играл ничем не примечательное мясистое электротехно) местный дуэт neoModern с любовью сводит старый синти-поп. На монструозной дэнс-арене играет монструозный же прогрессив-хаус мышиный король Deadmau5 (большая в Сербии звезда), а перед ним выплясывает целая армия людей с красными ушами на затылке. На Happynovisad Stage – сцене с самой передовой на Exit электроникой – я встречаю рассвет под превосходный сет детройтского техно от сербского умельца Суботика. На обратном пути застаю на дэнс-арене техно-голландца Йориса Воорна, который тоже очень хорош, и знакомлюсь с целой группой австралийцев-модников, которые, оказывается, всю ночь его прождали. Время семь часов утра: становится жарко, все танцуют в солнцезащитных очках, отовсюду доносится запах марихуаны, еще один сидр – и мысли путаются окончательно. Кажется, пора домой.
Второй день начинается для меня с выступления малийцев Amadou & Mariam. Стартуют они ровно в восемь вечера, как и Bad Religion накануне, но в начале выступления перед сценой людей очень мало. Играет слепая африканская чета и их внушительный состав, однако, так заразительно и с таким грувом, что на первой же песне послушать их стягивается внушительное количество публики. Они почему-то не играют два больших хита, спродюсированных Дэймоном Албарном (“Ce N'est Pas Bon” и “Sabali”), но и без них всё очень здорово – большая группа выдает гипертанцевальный афробит, бэк-вокалистки устраивают сольные танцевальные выходы, клавишник, басист и Амаду с гитарой играют замысловатые соло, Мариам то и дело общается со зрителями. Перед сценой танцует кто во что горазд разношерстная интернациональная публика; все, кажется, очень довольны.
Местных звезд альтернативного рока Petrol я пропускаю и возвращаюсь к главной сцене уже к началу Editors. Британский квартет оставил синтетику в стороне и снова играет поп-рок со стадионными замашками. Поначалу, когда звучит “Camera”, даже пробирает – и песня хорошая, и звук превосходный. Но песне к третьей понимаешь – тоска же смертная, одни и те же интонации, мелодии и ужимки, чрезмерные пафос и позерство. А тут как раз пора бежать на Fusion Stage, где заявлен сын своего отца, Феми Кути, да не один, а с большим оркестром.
Второй афробитовый концерт и второй лучший концерт за вечер. Fusion Stage, надо сказать, и так сцена немаленькая, а тут перед ней неожиданно собралось очень много людей, так что выступление я смотрю с пригорка, благо, что и видно, и слышно прекрасно. А посмотреть есть на что: поначалу самого маэстро на сцене не видно, зато видно кучу музыкантов, среди которых устроившие задорный хоровод духовики и три фигуристые танцовщицы, которые не менее задорно трясли задом. Вскоре выходит Феми – и без того сложносочиненный торопливый афроджаз раскрашивается психоделическими клавишными соло, шаманским вокалом и невероятным выходом с саксофоном, в который почти пятидесятилетний музыкант дудит так долго и ровно, что в это даже не верится. Вообще, на сцене Кути разыгрывает из себя этакого блаженного и бесноватого гения, что-то вроде позднего Сан Ра, – и это тоже приятная неожиданность; как, выходит, я этого человека недооценивал! Прекрасный, прекрасный, прекрасный концерт-карнавал – пища и для тела, и для глаз, и, что немаловажно, для ума. Такое не забывается.
Майя на главной сцене. Такое не забывается тоже. Плохой цифровой звук (думаю, не сильно ошибусь, предположив, что все инструменты на сцене – это бутафория), привычные уже выходки по приглашению на сцену оравы то фотографов (во время остальных выступлений вынужденных довольствоваться снимками из под сцены), то зрителей, периодические хождения в народ и вырви-глаз-видеоряд. Тут, конечно, впечатления смешанные – всё это довольно круто в теории, но на практике слишком уж затянуто и мутновато: хиты качают, но не так, как хотелось бы; много невнятного филлера; толпа вяловато танцует и подпевает, кажется, потому что ну как же иначе, когда на сцене Майя со свитой, и по-настоящему оживляется только на долгожданной “Paper Planes”. В общем, сократить программу вдвое и что-то сделать с этим концептуальным бардаком (либо довести до совсем уж крайнего абсурда, либо убрать к чертям) – и будет гораздо лучше. А пока это какое-то дикое, наглое, впечатляющее, но всё-таки недоразумение, в котором музыки почти не осталось. К слову, на середине этой поп-вакханалии, толпа перед сценой начала стремительно таять – кажется, многие решили двигаться в сторону дэнс-арены на группу Underworld.
На Underworld собралось какое-то невообразимое количество народа – тысяч наверно сто. Пока мы с коллегами-журналистами продирались через всю территорию перед дэнс-ареной послушать на сцене Happynovisad плеяду звезд британского дабстепа, успели прозвучать прошлогодний эйфорийный рэйв “Scribble” и хит всех времен и народов “Born Slippy”. Вживую Underworld традиционно хороши, но находиться в эпицентре этого безумия невозможно, и потрепанные и еле живые мы добираемся до места назначения. Чтобы закончить вторую ночь под отличные сеты Оneman, Лоуфы и Боддики, которые занятно сводят вместе деликатный постдабстеп, фанки-хаус, Джеймса Блейка и группу The Weeknd.
На третий день я решаю прийти пораньше, чтобы застать ростовчан Motorama, которые открывают программу Fusion Stage. Успеваю на последние три песни – группу отчего-то просят закончить пораньше. Публики прискорбно мало (не из-за группы, а из-за того, что нет еще и восьми вечера), Motorama традиционно хороши. Вслед за ними выходит группа настолько невозможная, что пространство перед сценой мгновенно очищается.
Пусто и перед главной сценой. Что конечно обидно: на ней неожиданно здорово и в полный рост играет горячительный модернизированный фанк голландская группа Kraak & Smaak. Вообще, лайнап главной сцены в этот день самый слабый, на мой вкус, и голландцы выступили на ней ярче всех. Для состава, играющего фанк живьем, у Kraak & Smaak не так много музыкантов – всего четверо, но с инструментами они управляются на совесть: подложки минимум, сырого грува максимум. В записи такая музыка звучит обычно чересчур рафинированно, но живьем буквально принуждает танцевать. Песни у группы, может, и вторичные, но исполнение выше всяких похвал. В немалой степени это заслуга двух сменяющих друг друга вокалистов: голосистой певицы Роуз и щеголеватого франта в белом пиджаке и шляпе, который неожиданно оказался отличным эмси. К концу сета K&S заиграли совсем уж бессмысленную дискотеку (массовый хаус с криками “maaake some noooise”), а площадь перед сценой превратилась в большой танцпол.
На маленькой и скромной сцене ExitMusicLIVE – той самой, что напротив металлической резервации – тем временем начинают другие наши соотечественники Tip Top Tellix. Уральцы, даром что группа совсем юная и имеющая за плечами не так много выступлений, играют отлично и слаженно, с прекрасным прозрачным звуком и парящим вокалом – и собирают, кажется, максимум, который эта площадка способна собрать. При этом никто не толпится: все сидят на пожухлой траве и вежливо слушают, только какой-то новообращенный фанат в футболке Sonic Youth стоит у самой сцены, и то простирает руки вверх, то оголяет живот и неистово себя по нему хлопает, выражая таким образом, надо думать, крайнюю степень признания.
Про последовавшее за этим выступление Сантиголд на главной сцене сказать, если честно, особенно нечего, кроме того, что оно уж точно было куда лучше московского шоу артистки, случившегося в клубе «Гауди» два с половиной года назад. Но тот концерт был просто вопиющим недоразумением по части звука и организации, а здесь всё это на уровне, но – скучно. Дальше группа Jamiroquai, но я решаю, что поп-фанка от Kraak & Smaak на сегодня будет достаточно, и слушаю концерт с холма, где находится фудкорт (к слову, очень достойный) – оттуда прекрасно слышно и неплохо видно главную сцену и всё, что перед ней происходит; справедливости ради стоит отметить, что из всех хедлайнеров Джей Кей со товарищи собирает, кажется, самую внушительную толпу за все 4 дня фестиваля.
Любопытства ради решаю посетить тяжелую сцену Explosive, где друг за другом играют две почтенные британские хардкор-панк-формации, Discharge и Anti-Nowhere League. Первых послушать интереснее, но на них я не успеваю, придя ровно к началу перерыва между выступлениями. Вторые же стартуют с совсем уж нахрапистого и дурацкого утяжеленного панка, и отстояв перед сценой (где довольно свободно и никто не толкается, хотя один персонаж умудряется пройти мимо с полным стаканом пива и огромным куском пиццы, подпрыгивая на одной ноге, – я благоразумно отхожу подальше) пару песен, сбегаю, когда похожий на карикатурного байкера вокалист по кличке Животное объявляет третью (“I HAAATE… PEEOPLE!!”). Любопытный факт: даже внутри субкультуры ANL никогда не пользовались большой популярностью (потому что в крайней степени вторичны), но с этими местами у них, судя по всему, особые отношения: уже второй долгоиграющий альбом англичан, вышедший аж в 1983 году, содержит в себе запись концерта в социалистической Югославии.
Далее по программе вновь Fusion Stage и английская группа Hadouken!, настолько плохая, что уже даже хорошая. Hadouken! бесстыже смешивают наработки стадионных поп-альтернативщиков вроде Linkin Park и стадионных же рэйверов The Prodigy, не забывают о грайм-корнях и, что называется, качают. Качают огромное количество людей: как и Феми Кути на той же площадке днем ранее, англичан легко можно представить на главной сцене. Решаю посмотреть на всю эту вакханалию вблизи и попадаю в жесточайший слэм, единственный виденный мной на Exit, предпринимаю попытку отступления и, в конце концов, сам начинаю прыгать. Со сцены доносится периодически слово «свэг», вблизи, судя по запахам, раскуривают никак не меньше трех косяков. Хороший концерт.
По хорошей традиции, встречаю рассвет на передовой площадке Happynovisad, где высадился десант хорошего английского лейбла Night Slugs – друг друга сменяют Jam City, Girl Unit и Bok Bok. Все трое отлично управляются с танцующей паствой, но еще лучше танцуется под другого англичанина – Бена UFO, совладельца Hessle Audio, который играет лаконичный и подвижный фанки-хаус и фьюче-гэридж. Начинает светить неяркое утреннее солнце, рядом танцует компания молодых сербов – две девушки оттуда, узнав, что я из России, признаются в любви Муджусу и группе Everything Is Made In China и просят меня их с ними познакомить. Я блефую и соглашаюсь, мы меняемся телефонами и потом девушки любезно провожают меня до хостела.
В последний день вновь стараюсь прийти пораньше – на мэйнстейдже еще до восьми должны начать недавно воссоединившиеся в оригинальном составе лондонцы Big Audio Dynamite. Немного опаздываю, но впоследствии не жалею. За гитариста The Clash Мика Джонса и заслуженного британского регги-деятеля (и по совместительству важного режиссера музыкальной документалистики) Дона Леттса с их коллегами по группе поначалу страшно обидно – публики они собрали еще меньше, чем Kraak & Smaak днем ранее, но звучат BAD как-то очень уж по-пенсионерски. То есть играют отлично, но без искры, да и аккуратно воспроизведенный ими плоский звук второй половины восьмидесятых провоцирует не на танцы, а на поход за пивом в лучшем случае. Получился какой-то вялый оммаж себе молодым; с помпой объявленная Джонсом новая песня по настроению и звуку и вовсе какая-то «Машина времени». Даже если оставить за скобками тот факт, что BAD всегда являлись более или менее внутрибританской историей, в нынешнем воплощении они похожи на выцветший плакат – уже не радует, а выбросить жалко, потому что дорог как память. Грустно, в общем.
Не дослушав BAD, отправляюсь гулять и случайно застаю на Fusion Stage кусок выступления группы Олега Гитаркина, которая Messer Chups. Собственными глазами убеждаюсь в том, что в Европе они большие звезды – время раннее, а народу тьма. Впрочем, пора возвращаться на главную сцену – там с минуты на минуту должны начать Portishead и это, пожалуй, главный для меня концерт на всём фестивале и я намерен не пропустить ни мгновения.
Далее следуют сплошные эмоции, которые внятно передать не получится. Для меня первые два альбома Portishead – история настолько давняя и покрытая пылью (ничуть не пытаюсь умалить их достоинств, просто как-то так), что не случись три года назад великого во всех отношениях студийного камбэка, мои отношения с группой складывались бы сейчас совсем иначе. Но “Third” – это точное попадание в самое сердце и любовь навеки, поэтому концерта бристольцев я ждал с особым трепетом, более того – именно он и мотивировал меня ехать на Exit больше даже, чем реюнион Pulp.
На экране возникают помехи, сопровождаемые белым шумом, потом мерцает огромная буква P и начинается Silence, плавно переходящая в Hunter – прямо как на последнем альбоме. Звучит всё тоже как на альбоме – при том, что группа честно отыгрывает всё вживую – с двумя ударниками, басом, гитарой, синтезаторами (периодически задействуется терменвокс); даже скретчи воспроизводятся Энди Смитом вживую. Как на альбоме, но только лучше. Бет Гиббонс поёт заупокойную всему миру – да так, что поджилки трясутся. Больше половины сет-листа – песни с “Third”, но не обходится и без хитов с первых двух пластинок, которые толпа знает наизусть; то еще зрелище – неопрятные мужчины за сорок в экстазе вторят Бет про “give me a reson to be a woman”. На “The Rip”, которую я дрожащими руками зачем-то снимаю на видео, я натурально разрыдался, а технократический плач “Machine Gun” окончательно повергает всех собравшихся в транс. Ближе к концу молчаливая Гиббонс спускается к первым рядам и долго обнимается со счастливыми людьми – очень неожиданный для этих отстраненных людей шаг. Заканчивается всё мощной краутроковой “We Carry On” – этаким посвящением Silver Apples, во время которого сложно даже дышать. Удивительная конечно группа в удивительной концертной форме. Вынули душу и ушли, не попрощавшись. Главное музыкальное впечатление от фестиваля.
После такого пляски святого Витта, которые устроил бесноватый Ник Кейв со своей бандой, честно говоря, совсем не брали за живое. В иной ситуации я наверняка посмотрел бы концерт Grinderman целиком, но сейчас – нет, невозможно, хочется как-то отойти от пережитого, поэтому потоптавшись возле большого экрана у сцены первые минут десять, я ухожу посидеть на холме. Судя по доносящимя с мейнстейджа рычанию и крикам, австралиец разошёлся не на шутку – то был неугомонный, потогонный, бешеный рок-сет. На следующий день я видел Кейва со всей группой в белградском аэропорту – он невозмутимо стоял в очереди за фастфудом и на него, кажется, никто не обращал внимания.
Чуть не забываю, что на любимой сцене Happynovisad скоро должен играть лос-анджелец Nosaj Thing (называющий себя nerdy asian kid молодой и талантливый глитч-хоп продюсер) с загадочным «визуальным шоу». Заявленное шоу оказывается лаконичным чередованием цветных пятен, но музыке подходит идеально. Джейсон Чанг – так музыканта зовут – играет неторопливую, гипнотизирующую музыку собственного, в основном, сочинения (в частности, звучит известный его ремикс на The xx), но танцевать под нее очень даже здорово – тому подтвержением служит полностью забитая площадка у крепостной стены, где тысячи человек исполняют самые затейливые телодвижения.
На соседней дэнс-арене в это время беснуется другой американский азиат – тощий длинноволосый плут из Нью-Йорка Стив Аоки. Непонятно, ставит ли он свою музыку сам или это делает незаметно стоящий рядом помощник, но в конечном счету это не так важно – в роль большой рок-звезды Аоки вжился идеально: оголенный по пояс он ложится на диджейский стол и замирает в неестественной позе, после прыгает оттуда на сцену и дальше, вниз к толпе, поливает первые ряды шампанским, исполняет акробатические па и, в конце концов, начинает орать в микрофон чуть ли не гроулингом какую-то свою новую песню. Музыка у Аоки при этом – массовый и архиглупый электрохаус (в какие-то моменты, впрочем, распаляющийся чуть ли не остервенелого диджитал-хардкора), но то, как он ее подает, не может не вызывать восхищения.
Терпеть такое долго тоже, впрочем, тяжеловато и я собираюсь покинуть территорию фестиваля – через несколько часов уже надо ехать в аэропорт. Но перед этим не могу не пойти посмотреть на словенских индустриальных небожителей Laibach, в четвертом часу ночи собравших огромную толпу перед Fusion Stage. Laibach внушают: с того места, где я нахожусь, не видно ничего, кроме монотонного черно-белого видеоряда с какими-то крестами и пентаграммами, песни тоже не узнаются, но звучит всё чрезвычайно убедительно. Однако, в голове шумит и ноги не держат, поэтому я нехотя, но направляюсь к выходу из крепости Петроварадин, пообещав себе во что бы то ни стало сюда вернуться. Вернуться затем, что несмотря на то, что достойных фестивалей (в том числе и в Восточной Европе) год от года становится всё больше, Exit всё равно обязателен к посещению – он прекрасно организован, проводится в крайне живописном месте, сербы – удивительно радушные и приветливые люди, с музыкой там тоже всё очень и очень хорошо и разнообразно. Да и в телефоне осталась куча пропущенных вызовов от прекрасной сербки – ума не приложу, как так могло получиться. |
|
|
| hvala |
[Jul. 11th, 2011|06:49 am] |
|
Sizhu v serbskom hostele. Utro. Dushno. |
|
|
| (no subject) |
[May. 12th, 2011|07:54 pm] |
| [ | Current Mood |
| |  blah | ] |
еду в Петербург |
|
|
| (no subject) |
[Jan. 30th, 2011|10:31 am] |
|
пребываю в некоторой растерянности |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
